03.06.2015 Сегодня судят фермера-анархиста, выпустившего свою валюту


Предыдущая |

Сегодня в Егорьевске Московской области должен пройти суд над фермером Михаилом Шляпниковым, которого обвиняют в покушении на экономическую безопасность России и подрыве конституционного строя. Шляпников выпустил собственные деньги – колионы, по названию деревни Колионово неподалеку от Егорьевска.

Как уверяет сам Шляпников, с ним уже контактировали люди на уровне зампредов ЦБ, «дело дошло до Набиуллиной». Именно ЦБ мог бы возмутиться тем, что фермер подрывает исключительное право Российской Федерации на денежную эмиссию. Но, по словам Шляпникова, ЦБ на его стороне. Там не видят ничего страшного в личных, феодальных деньгах. Получается, что инициатива в возбуждении дела целиком принадлежит местной прокуратуре, шансы которой на победу, если Центробанку в самом деле все равно, невелики.

Прелесть личных денег фермера заключается в том, что они привязаны не к рублю, а к продукту и служат на самом деле просто расписками в бартерных расчетах. То, что пол-России до сих пор живет на бартере, не должно удивлять тех, кто думает, что бартер остался в 1990-х. В сельском хозяйстве живые деньги бывают два раза в год, все остальное время – это эпоха расчета натурой со сложной системой «кто кому должен». «Как бы деньги» в самом деле упрощают такие расчеты, 5 колионов привязаны к ведру картошки, остальные танцуют от этого эквивалента.

Сами колионы напечатаны на фирме, где производят визитки. То есть могут быть сделаны кем угодно. Тем не менее в России всего два таких случая. Другой в Башкирии, но там стоимость местной единицы привязана к рублю и быстро падает со временем, побуждая человека избавиться от суррогата денег.

Суд над Шляпниковым, который назначен на сегодня, 3 июня, окажется прецедентным, и неудивительно, что там уже аккредитовалось огромное количество журналистов. Если фермерам разрешат выпускать собственные деньги, все этим радостно займутся, потому что это удобно.

Иметь деньги, привязанные к товару, совсем не худо было бы и горожанам. Представьте, что вам часть зарплаты выдают эквивалентом продуктовой корзины. То есть вы всегда можете купить именно это количество продуктов питания – пока получаете эту зарплату.

Не секрет, что даже за последние пять лет деньги относительно продуктов питания потеряли не меньше половины своей цены. Между тем, если не брать в расчет индексацию зарплат бюджетников, номинальные зарплаты не изменились, если не уменьшились. Это нечестно, ведь труд, который работник дает взамен денег работодателю, хуже или меньше не стал (если стал, стоит доказать обратное).

Похоже, суррогаты денег в самом деле довольно привлекательная альтернатива «просто деньгам». Конечно, и с ними не все так просто. Колионы уже стали загадочным образом торговаться на одной из биткойн-бирж, и их курс растет. То есть суррогаты денег постепенно затягиваются в ту же систему отношений, которая извратила сущность «просто денег». Колионы хороши, пока обращаются в деревне с населением в семь человек, где, кроме Шляпникова, нет других экономически активных субъектов.

Сам Шляпников считает свое детище удачной шуткой, которая «рано или поздно подорвет ФРС США». Шляпников известен экстравагантными выходками. Например, он запретил въезд в свое имение чиновникам, если те не предъявят справку из психдиспансера и флюорографию, а также устав органа власти, который они представляют. Флюорография рассматривается Шляпниковым в недельный срок, после чего он ставит красным штампом «отказать» и отсылает документы назад в райцентр. «Как они с нами, так и мы с ними», – говорит фермер, исповедующий идеи научного анархизма.

Корреспондент радио «Говорит Москва» Сергей Рыбка взял интервью у фермера-анархиста.

shlapnikovС.РЫБКА: Как работает ваша внутренняя финансовая система? Что такое «колионы» и к чему они привязаны? Имеются ли они по сей день там у вас в деревне несмотря на то, что вы под следствием?

М.ШЛЯПНИКОВ: Если очень коротко в двух словах, то государство и финансовая система  не может найти денег для сельского хозяйства, для производителя, для деревни, вот нам и пришлось самим какой-то инструмент изобретать. Вот изобрели эти «колионы». Причем это в экономике, я так понимаю, не ново. Кропоткин писал об этом, и в 90-х годах это было. По сути, это та бутылка водки, которой традиционно рассчитывались в России. Кому там огород вспахать, кому дров наколоть. Сейчас мы сделали из нее такую красивую расписку в шутливой форме. Напечатали в типографии красиво. И это стало неким подспорьем и инструментом, который позволил нам получить, скажем так, те средства, которые нам не давало государство за счет друзей, за счет близких, за счет заказчиков.

С.РЫБКА: Возможно сейчас приблизительно понять, сколько людей используют эти бумаги? Сколько людей в обороте между собой их имеют?

М.ШЛЯПНИКОВ: В основном это мои друзья, мои заказчики, с кем мы тут занимаемся всякими полезными и приятными делами. Может, человек 100.

С.РЫБКА: Как курс оценивается? Ну, я читал у коллег, они пишут, что 5 колионов=ведро картошки. Это так и остается?

М.ШЛЯПНИКОВ: Да, это так и останется на всю жизнь. Они ни инфляции, ни девальвации не подлежат. Ну, соответственно, яйца, мясо, рыба и молоко примерно в таком же эквиваленте.

С.РЫБКА: В колионах, например, литр молока и кило мяса почем будет?

М.ШЛЯПНИКОВ: Примерно 50 рублей литр молока стоит, значит, это примерно 1 колион.

С.РЫБКА: Читаю так же, что в интернете пишут, что ваши «колионы» уже в биткойнах имеют курс на каких-то электронных биржах. Читали что-то об этом?

М.ШЛЯПНИКОВ: Я слышал об этом, но я в этом не понимаю и не разбираюсь. С моей точки зрения это неправильно. Честные деньги («колионы») не должны вступать в функции накопления. Они обеспечены трудом, той продукцией, которую я произвожу. А вот курсовые разницы, как средство накопления… Да, я слышал, что какие-то фантастические цены, фантастический рост, но это мне не нравится, я далек от этого. Не хочу, чтоб это ассоциировали с колионами.

С.РЫБКА: Понятно. Михаил, не случалось так, что работник, с которым колионами рассчитались, в какой-то момент понял, что ему бы сейчас все-таки пригодились и живые рубли, потому что у него такие жизненные обстоятельства? Случалось ли менять «колионы» на рубли и обратно?

М.ШЛЯПНИКОВ: Без проблем. В этом как раз ничего сложного нет.

С.РЫБКА: Технологически как эти банкноты выполнены? Куда обращались? На чем печатали?

М.ШЛЯПНИКОВ: В типографии напечатали. Там попросили и за 500 рублей нам разработали дизайн. Напечатали, курьер привез, 5 или 6 тысяч отдали. Вот и вся история.

С.РЫБКА: От судебного процесса чего ждете? Глядишь, неприятное что-то приключится. Или уверены?

М.ШЛЯПНИКОВ: Нет, ничего неприятного нет. Достаточно любопытно и забавно, неожиданно. Если там признают их незаконными, признают угрозу для государства, то получается, что один крестьянин развалил всю экономику России. На чем она тогда держится? Признают законными. Получается, что каждый производитель может напечатать свои деньги. Здесь проблема прокурора и у судьи. У меня-то никаких проблем нет.

С.РЫБКА: Кто-то кроме Егорьевской Прокуратуры с вами на связь выходил? Я читал, что даже из Центробанка к вам люди стучались. Но вот кто это был? И о чем был разговор, если дело было?

М.ШЛЯПНИКОВ: Приезжала и прокуратура, и Следственный комитет, и УБЭП. В Прошлом году, по-моему, зимой приезжали. Все проверяли, расспрашивали. Никаких вопросов не возникало. Из банка тоже звонили и интересовались, где найти информацию про эту игру-забаву. Для меня большое удивление, почему возник интерес у Прокуратуры.

С.РЫБКА: Про Вас пишут, что Вы «исповедуете научный анархизм». Вы тут еще Кропоткина цитировали несколько минут назад. Вы действительно всерьез изучаете? Ваша ставка в 21 веке на анархизм?

М.ШЛЯПНИКОВ: Я сам анархист. Я вижу, что государство не справляется со своей функцией, в частности, в моей деревне. Нельзя анархизм во всей стране построить, а внутри маленького сообщества он вполне работает. Невмешательство государства гораздо сильнее, чем его удушающие объятия.

По материалам: banki.rugovortmoskva